Проблема происхождения (источника) зла, существующего в нашем мире (на «этом» свете) при том, что Бог, создатель мира, в котором мы живем, всегда был, есть и во веки веков будет благ, рассматривается и обсуждается едва ли не в течение всей человеческой истории. Мне, не богослову и не философу, всерьез заниматься анализом обоснованности или ошибочности различных точек зрения (подходов к решению, возможных решений) по данной проблеме, предлагавшихся в древности, в средние и новые века и, наконец, в современную эпоху, не реально и не целесообразно.
Однако в этой «проблеме зла» есть аспект, который непосредственно затрагивает не только просвещенных и умудренных духовным опытом людей, но и всех христиан, в том числе и меня. Этот аспект касается понимания зла как некоторого свойства самого Бога, наличия у Бога некоторой «оборотной», теневой стороны. Поскольку такое понимание зла как некоторой «составной части» Бога прямо противоречит моему пониманию Бога и, следовательно, моей вере в Него, я считаю необходимым привести здесь соображения в обоснование данной трактовки происхождения зла и в обоснование ее ошибочности.
Н.А. Бердяев (10) обозначает зло в его глобальном аспекте, как небытие:
«Зло коренится не в бытии, а в небытии; оно возникло в сфере небытия и, заняв призрачное, фиктивное место в бытии, должно быть окончательно оттеснено в сферу небытия, должно быть изничтожено, изобличено во всем ничтожестве своего небытия, своей поддельности. Бытие и небытие, как абсолютное и относительное, не могут находиться в одной плоскости и ни в каком смысле не могут быть сравниваемы и сопоставляемы. Вне сферы абсолютного бытия никакое иное бытие, относительное и злое, не может быть осознано как в какой бы то ни было мере ему равносильное и противопоставимое». «Где же корень зла и где место его нахождения? Если всякое бытие имеет своим источником Божество и если подлинное бытие в Божестве пребывает, то зло не может корениться в бытии, то злое не может мыслиться как бытие» (11).
«Зло находится вне сферы бытия, рождается из небытия и в небытие возвращается; оно не обладает силой, почерпнутой из божественного источника, и так же мало есть сила, противоположная Богу, как бытие иное, конкурирующее» (12).
Н.А. Бердяев высказал помимо приведенных цитат еще несколько мыслей относительно зла как надмирного явления и небытия как своего рода «месторождения зла». «Территориальную» привязку «всемирно-исторического» зла к сфере небытия я не рискну ни подтверждать, ни опровергать, и не считаю возможным использовать ее для каких-либо построений в данной работе. У меня нет понимания того, как зло, с которым мы все хорошо знакомы, с которым мы все постоянно сталкиваемся в жизни, которое всем нам, людям, в той или иной степени присуще, может даже умозрительно отсутствовать в сфере бытия, где мы живем (пока живем). Если зло на самом деле локализовано в небытии, и, соответственно, в сфере бытия зло отсутствует, то каким образом, отсутствуя в сфере бытия, зло воздействует на людей, которые живут, то есть пребывают в сфере бытия?
В силу данного противоречия я не пытаюсь строить догадки, как в рамках этой концепции Н.А. Бердяева «всемирно-историческое» зло трансформируется, и в сфере бытия (человеческого бытия) воздействует на мелкие и мельчайшие состояния человека, его греховность, его конфликты с окружающими и т.п. Мое предположение о точке зрения Н.А. Бердяева относительно локализации зла в небытии таково: связывая зло с небытием, он имел в виду зло в его глобальном онтологическом аспекте. Думаю, что он не имел в виду, что со злом, находящимся в небытии, связаны бесчисленные столкновения людей со злом в их реальной жизни, - в семье, на работе, в учебе, на охоте, на рыбалке, на огороде, на базаре, в своих снах и т.п. Н.А. Бердяев, по-видимому различал «всемирно-историческое», глобальное зло, которое находится в каких-то недосягаемых для человеческого духа и разума сферах, и зло «обыкновенное», земное, даже можно сказать «человеческое», которое встречается в жизни людей повсеместно и постоянно. Я понимаю, что высказываю догадки, которые не смогу строго обосновать или подтвердить свидетельствами самого Н.А. Бердяева, поэтому я ограничиваюсь высказанными соображениями и понимаю, что они не всем читателям покажутся убедительными.
Н.А. Бердяев прилагал усилия к тому, чтобы согласовать свои представления о природе зла с известными подходами к этой проблеме, предложенными авторитетными философами и богословами до него. В особенности ему были близки мистические озарения Я. Бёме
[1], о которых Н.А. Бердяев, в частности, пишет (13): «
Мистический гнозис всегда давал антиномические[2] решения проблемы зла, всегда в нем дуализм таинственно сочетался с монизмом. Для величайшего из мистиков Якова Бёме зло было в Боге и зло было отпадением от Бога, в Боге был темный исток и Бог не был ответствен за зло. Все почти мистики стоят на сознании имманентного[3] изживания зла».
То есть мистик Я. Бёме видел источник зла в Боге (антиномия), которое Бог имманентно изживает. Как изживает? Это никому не ведомо. В том, что касается сатаны, мы верим, что Бог ниспроверг своего падшего ангела, но мы верим также, что сатана никогда не был «частью» самого Бога, даже и до своего ниспровержения.
Важно отметить, что, несмотря на большое значение, которое он придавал опыту мистического познания процессов в духовной сфере, Н.А. Бердяев был категорически против приписывания Богу функции «источника зла» (14):
«Ответственность за зло потому лишь возлагают на Бога, что считают возможным сопоставлять злое с абсолютно добрым, сравнивать начало зла и Бога. Но начало зла одинаково не находится ни в Боге, ни вне Бога (как бытие самостоятельное). Поэтому Бог не ответствен за зло и нет никакого другого бога, кроме Бога добра».
В контексте рассматриваемой проблемы привлекла внимание статья Р.А. Кнежевича
«Николай Бердяев и Карл Юнг о «нужде» Бога в человеческой личности»[4]. В этой публикации изложены подходы к рассматриваемой теме с позиции психологии человека с учетом и с акцентом на человеческом бессознательном. В этой статье высказана, в частности, такая мысль (15):
«Иову открылось «высшее знание» Бога, неведомое самому Богу. Юнг[5] полагает это знание в том, что Иов способен увидеть «изнанку» Бога, т.е. ту Его сторону, которая не видна самому Богу. Но если Бог не видит Себя «со спины», это значит, что Его знание о Себе неполно и Бог в значительной мере Себя не сознает [Edinger[6] 1996[7], 88]. «Если бы Творец сознавал Самого Себя, к чему Ему сознательное творение» [Юнг 1994[8], 333].Относительно суждений, содержащихся в приведенных цитатах можно отметить следующее. В них сначала строятся чисто умозрительные предположения (догадки) относительно Бога, а затем, исходя из этих предположений, строятся далеко идущие выводы. Никаких аксиоматических бесспорных оснований для таких предположений и последующих авторских выводов нет. И уж подавно нет и не было Божественных откровений, известных исключительно К.Г. Юнгу и/или Э.Ф. Эдингеру, в которых Бог сообщал о Себе самом что-то подобное их догадкам.
Откуда им стало известно, что Бог чего-то или кого-то не видит? Что у Бога есть какая-то Его сторона, которая Богу не видна, и которую Он не осознает? В Книге Иова таких откровений, исходящих от Бога, просто нет. Тем не менее, на этих предположениях строится заключение, что Бог не видит Себя «со спины», что Его знание о себе неполно, что Бог «в значительной мере» себя не осознает. Засим ставится опять-таки надуманный, ничем не обосновываемый вопрос: к чему Богу создавать сознательное творение, если (против догадок К.Г. Юнга и др.) на самом деле Он Сам себя осознает?
Это ложное умозаключение выдает логическую негодность исходной точки К.Г. Юнга и всех, кто принимает его рассуждения. К.Г. Юнг хочет навязать своим читателям собственную ложную догадку, будто Бог создал человека как некоторую свою принадлежность, как некую игрушку, как инструмент для восполнения неких Своих (у Бога!) нехваток, дефицитов и даже недостатков. Для верующего в Бога человека (я тут имею в виду не только себя) гораздо естественнее предполагать, что человек нужен Богу для созидания, для сотворчества, для устроения мироздания по Божественному замыслу, так как в этом строительстве нужно не только уметь «бери больше, кидай дальше», но и уметь прогнозировать, проектировать, управлять, обладать художественной и технической фантазией, короче – нужно быть не только трудолюбивой, но и творчески одаренной и – главное – самостоятельной и ответственной личностью. Причем все эти и еще многие другие человеческие качества для решения Божественных задач необходимо постоянно «расширенно» воспроизводить.
В упомянутой статье Р.А. Кнежевича следует обратить внимание и на следующий фрагмент (16): «
Поскольку Творец един, то и творение Его, и Сын Его должны быть едины. Учение о Божественном единстве не допускает отступлений» [
Юнг 1994, 327–328].
В этом фрагменте имеет место манипуляция. Единство в духовном аспекте между Отцом и Сыном подменяется единством в структурном аспекте: из чего состоит человек, из того же должен состоять и Бог. Это ловкость рук, а не логика. Отец и Сын Его имеют однородную (единую) Божественную природу, которой люди не могут обладать в принципе. Принцип нашей веры, что человек создан «по образу и подобию Божию» нисколько не означает, что человек «тождественно равен» Богу. Исходить в своих рассуждениях из того, что между Богом и человеком существует тождественное равенство, – это самообман. Основываясь на этом самообмане, К.Г. Юнг трактует Бога как созданного по образу и подобию человека.
Ссылка на Учение о Божественном единстве тоже манипуляция. Иисус Христос не учил тому, что наличие зла в природе людской указывает на наличие зла в природе Бога. Стало быть это не аргумент, а манипуляция.
«И все же без ведома сознания это произошло: явились пределы света и пределы тьмы. И такой исход был предсказан задолго до явления Христа, — среди прочего мы можем найти это в книге Иова или в дошедшей до нас с дохристианских времен известной книге Еноха. Христианство же этот метафизический раскол углубляет: сатана, который еще в Ветхом Завете состоит в ближайших приспешниках Яхве, теперь образует диаметральную и вечную противоположность Божьему миру» [
Юнг 1994, 327–328] (17).
Что касается Книги Иова, там действительно сказано о сатане, что он пришел вместе с сынами Божиими
(Иов, гл. 1, ст. 6): «
И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана». Эти слова содержат некоторую неоднозначность, но понимать их можно и так, что на момент событий, описываемых в Книге Иова, сатана еще не был ниспровергнут, то есть был покамест как один из «сынов Божиих». Но что это были за сыны Божии? Христианские церкви верят в Иисуса Христа, сына Божия, а также и во Духа Святого. В совокупности мы верим в Бога Троицу, единосущную и нераздельную. Других «детей» Бога, помимо Иисуса Христа, которые были бы едины с Богом Отцом, Христианские церкви не исповедуют и не знают. Мы все, люди, тоже Божьи дети, но мы относимся к человечеству, а Иисус Христос – Господь и Бог наш. У Бога также есть архангелы и ангелы, силы Его бесплотные. Сатана был до своего падения в архангельском чине. Но ни в те времена, ни в последующем ни он, ни другие архангелы сынами Бога, подобными Иисусу Христу, не были. Главным моментом для понимания, кем является сатана в Книге Иова, следует считать его наименование в этой Книге. Слово «сатана» имеет смысл «противник», «клеветник», «враждебный»
[9] Своим первоначальным наименованием «светоносный» (Люцифер) он в Книге Иова не обозначен. Почему и зачем сатана появлялся пред лицом Божиим, это нам не ведомо, но роль его в период событий, описываемых в Книге Иова, вполне очевидна из его обозначения, что только подтверждается дальнейшим повествованием этой Книги.
[1] Я́коб Бёме (нем. JakobBöhme; 8 марта1575, Альт-Зайденберг— 18 ноября1624, Гёрлиц)— саксонский теософ, христианский мистик, стоявший у истоков протестантской софиологии — учения о «премудрости Божией» (источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/ Бёме,_Якоб).[2] Антино́мия — 1) противоречие в законе; 2) противоречие, усматриваемое между двумя взаимоисключающими утверждениями, положениями, каждое из которых, рассматриваемое по отдельности, представляется логически обоснованным или истинным; 3) противоречие между двумя действиями или ситуациями, каждое (каждая) из которых соответствует требованиям закона (источник: https://azbyka.ru/antinomiya).[3] Имманентное (от лат. immanens, род. падеж immanentis – пребывающий в чем-либо, свойственный чему-либо) – философское понятие, обозначающее нечто, пребывающее и действующее внутри предмета, не направленное и не переходящее вовне; соответствующее природе предмета, присущее ему, а не привнесенное извне (источник: https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document/HASHf38bcef38333fb450106f3). [4] Вестник Свято-Филаретовского института, 2023, выпуск 46.[5] Карл Гу́став Юнг (нем. CarlGustav Jung; 26 июля 1875, Кесвиль, Тургау, Швейцария — 6 июня 1961, Кюснахт, Цюрих, Швейцария) — швейцарский психолог и психиатр, педагог, основоположник аналитической психологии. С 1907 по 1912 год был близким соратником Зигмунда Фрейда (источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Юнг,_Карл,Густав).[6] Эдингер (Edward F. Edinger) (1922, Сидар-Рапидс, Айова, США - 1998, Лос-Анджелес, Калифорния, США) - психолог, аналитик-юнгианец, всеми признанный неформальный глава американской школы юнгианского анализа (источник: https://www.livelib.ru/author/326568-edvard-f-edinger).[7] Edinger E. F. (1996). The New God-Image : A study of Jung’s key letters concerning the evolution of the western God-Image: In 2 v. Wilmette, Ill : Chiron Publications.v. 1: https://doi.org/10.4324/9781315723945v. 2: https://doi.org/10.4324/9781315723907[8] Юнг К. Г. Воспоминания, сновидения, размышления / Пер. с нем. И. Булкиной. Киев: Air Land, 1994. 405 с[9] Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/сатана.[А] И́ов или Ио́в (ивр. אִיּוֹב, [Ийо́в]) — главное лицо библейской книги Иова. Как праведник упоминается и в других библейских книгах: например, у Иезекииля (Иез. 14:14), в послании апостола Иакова (Иак. 5:11), а также в псевдоэпиграфе «Завещание Иова» (источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Иов