В работе выдающегося русского философа В.С. Соловьева^[1] «Оправдание добра. Нравственная философия» была предложена и обоснована плодотворная систематизация источников нравственности человека. В данном случае нет необходимости приводить подробности этого выдающегося философского произведения, так как «Оправдание добра» могут самостоятельно прочесть и изучить все желающие. Со своей стороны я искренне желаю всем, кто его еще не читал, найти «Оправдание добра. Нравственная философия» и внимательно прочесть. Здесь же мы ограничимся авторской формулировкой основной мысли этого философского труда, которая содержится в р-ле 5 главы 1 части I «Оправдания добра. Нравственная философия» В.С. Соловьева^[2]: «Основные чувства стыда, жалости и благоговения исчерпывают область возможных нравственных отношений человека к тому, что ниже его, что равно ему и что выше его. Господство над материальною чувственностью, солидарность с живыми существами и внутреннее добровольное подчинение сверхчеловеческому началу – вот вечные, незыблемые основы нравственной жизни человечества. Степень этого господства, глубина и объем этой солидарности, полнота этого внутреннего подчинения изменяются в историческом процессе, переходя от наименьшего к наибольшему совершенству, но принцип в каждой из трех сфер отношений остается один и тот же» (5).
В нашем понимании В.С. Соловьев раскрыл универсальные проявления человеческого естества, лежащие в основе нравственного поведения людей и тем самым установил содержание духовных ресурсов человека в части их нравственной компоненты. В моем понимании эти основополагающие чувства можно рассматривать как безусловные нравственные инстинкты человека, заложенные в него Духом Святым, это суть истинные НАЧАЛА ДУХОВНОСТИ человека. Все три эти начала духовности, наряду со стремлением к позитивному творчеству наполняют изначальный духовный ресурс человека, когда он приходит в наш мир, и в том или ином сочетании раскрываются в процессе жизни человека, его духовного становления и развития.
В.С. Соловьев в работе «Оправдание добра. Нравственная философия» вполне убедительно показал, что эти начала нравственности /духовности могут проявляться в разных людях по-разному, но в той или иной мере они присущи всем людям на протяжении всей их жизни. А инстинкт жалости, как пишет В.С. Соловьев, ссылаясь при этом на труды Ч. Дарвина и других исследователей XIX века, присущи не только людям, но даже некоторым животным (6).
Важно также отметить, что В.С. Соловьев в «Оправдании добра. Нравственной философии» вполне убедительно показал, что все наиболее известные и часто проявляемые в жизни людей человеческие добродетели (справедливость, альтруизм, храбрость, мудрость, воздержание, великодушие, щедрость и др.) и даже такие важнейшие для духовной жизни чувства людей, как вера, надежда и любовь, - вытекают из трех основ духовной жизни людей, - жалости (сострадательности), стыдливости и благоговения перед Богом, хотя и жалость, и стыдливость, и благоговение сами по себе тоже являются добродетелями.

^[1] Влади́мир Серге́евич Соловьёв (16 [28] января 1853, Москва— 31 июля [13 августа] 1900, Узкое)— русский религиозный мыслитель, мистик, поэт и публицист, литературный критик, преподаватель; почётный академик Императорской Академии наук по разряду изящной словесности (1900). Стоял у истоков русского «духовного возрождения» начала XX века. Оказал влияние на религиозную философию Николая Бердяева, Сергея Булгакова, Сергея и Евгения Трубецких, Павла Флоренского, Семёна Франка, а также на творчество поэтов-символистов — Андрея Белого, Александра Блока и других. Исследователи русской мысли признают Соловьёва наиболее крупным представителем русского идеализма. Владимир Соловьёв является одной из центральных фигур в русской философии XIX века как по своему научному вкладу, так и по влиянию, оказанному им на взгляды учёных и других представителей творческой интеллигенции. Он основал направление, известное как христианская философия. Владимир Соловьёв возражал против разделения христианства на католичество и православие и отстаивал идеи экуменизма. Он разработал новый подход к исследованию человека, который стал преобладающим в российской философии и психологии конца XIX — начала XX века (Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Соловьев,_Владимир_Сергеевич).
^[2]В этой цитате выделение жирным шрифтом – автора данной работы.

4.3.2. Адаптация начал духовности, согласно трудам В.С. Соловьева,

к целям и задачам духовного саморазвития человека и построения им своего позитивного поведения

Благодаря этим концептуальным положениям, сформулированным и обоснованным В.С Соловьевым, его современники, а также мы, ныне живущие, и последующие поколения людей получили понимание того, из чего «состоят», в чем проявляются начала духовности человека:
жалость (сострадание, сочувствие, сопереживание);
стыдливость;
благоговейное отношение к Богу.
С учетом того, что открыл людям Иисус Христос ещё при своем первом пришествии, к этим трем началам духовности человека, систематизированным В.С. Соловьевым, необходимо добавить также и стремление к позитивному творчеству.
Для дальнейшего использования в настоящей работе жалость (сострадательность, сочувствие, сопереживание) мы будем обозначать как человеколюбие. Стыдливость будем в дальнейшем обозначать как целомудрие. Благоговейность будем обозначать как благочестие.
Жалость В.С. Соловьев описывает и формализует как сочувствие ко всему живому, будь то люди, животные, растения, рыбы и т.п. Не случайно он находит это чувство не только у людей, но и у зверей, птиц и т.д. При таком понимании жалость становится чем-то необъятным, и делается необходимым выделить из этого «глобального нравственного инстинкта» его именно духовную нравственную компоненту, проявляющуюся в отношениях человека к людям вообще и к конкретным людям в частности. Из данного соображения для настоящей работы мы считаем уместным, имея в виду жалость (сострадательность, сочувствие, сопереживание), использовать слово (и понятие) человеколюбие.
Стыдливость В.С. Соловьев связывает с первородным грехом человека (Адама и Евы). Он весьма обстоятельно рассматривает значение первого грехопадения человека. В.С. Соловьев доказывает в «Оправдании добра. Нравственной философии», что не только Адам и Ева пострадали от своего грехопадения, но и все последующие за ними поколения людей, включая святых праотцев и бесчисленный сонм святых, которые жили семейной жизнью, рождали и воспитывали своих детей, неся ответственность за первородный грех человека, воспроизводя Богом данные отношения между мужчиной и женщиной, тем самым нарушали, как он это называет «целость и солидарность» человека (людей): «За основным делением на два пола или по полам идет обусловленное внешним соединением этих полов дробление в порядке последовательности на ряды сменяющих и вытесняющих друг друга поколений, что и в порядке сосуществования ведет к созданию множества друг другу внешних, чуждых и при встрече враждебных особей. Целость, или солидарность человека нарушена и вглубь, и вширь, и вдаль. Но это стремление к раздроблению, эта центробежная сила жизни есть тенденция, которая, хотя всюду осуществляется по частям, никогда не может осуществиться вполне. В человеке, где она имеет внутренний характер сознаваемого недолжного, или греха, ей противостоит и реагирует против нее также внутренне пребывающая целость существа человеческого: во-первых, в основном чувстве стыда, или целомудрия, противящегося смесительным и раздробительным стремлениям природы в области жизни реальной, или чувственной; реагирует и в положительном проявлении стыда – в пафосе целомудренной любви, не мирящейся ни с разделением полов, ни с их внешним, обманчивым соединением; затем в области жизни общественной уже размножившегося человека центробежная сила природы, проявляющаяся как эгоизм каждого и антагонизм всех, вызывает противодействие той же целости человека, выражающейся здесь как внутренняя солидарность извне разрозненных особей, психически ощущаемая в чувстве жалости» (7).
Из этой цитаты видно, что В.С. Соловьев допускал взаимозаменяемость понятия «стыд, стыдливость» и понятия «целомудрие», но при этом он имел особую точку зрения относительно стыдливости, считая, что человек стыдится не таких форм отношений между мужчинами и женщинами, а также между особами одного пола, которые ветхозаветная церковь, Иисус Христос и христианская церковь считали и считают греховными и недопустимыми, а в принципе стыдится разделения людей по признаку пола. Выражая эту точку зрения простыми словами, можно сказать, что В.С. Соловьев считал, что люди инстинктивно стыдятся того, что они мужчины и/или того, что они женщины, а не некие андроиды, человекоподобные существа, не имеющие определенного пола (или имеющие некий «средний» пол); стыдятся того, что они совокупляются чтобы родить на свет своих детей, а не размножаются каким-то иным способом. Каким иным? На этот вопрос В.С. Соловьев ответа не дал.
В этой точке зрения автора «Оправдания добра. Нравственной философии» относительно феномена стыдливости видится очевидное несоответствие известным положениям Ветхого и Нового заветов, в которых излагается Божия воля о мужчинах и женщинах. Приведем здесь три цитаты.
а) Быт., гл. 1, ст. 27-28: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над зверями, и над птицами небесными, и над всяким скотом, и над всею землею, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле».
б) Быт., гл. 2, ст. 22-24: «И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку. И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа [своего]. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть».
Важно, во-первых, принять во внимание, что в словах Адама (цитата «б») речь идет не о самом Адаме и созданной Богом из ребра Адама Еве, которые живут в раю, а о тех людях, которых Бог уже создал ранее и поселил их изначально на Земле («цитата «а»). Эти «земные» люди имеют своих отцов и матерей и живут не в раю. Адам не может, живя в раю и осознавая, что его создал Бог, говорить, что он, Адам, должен «оставить своих отца и мать». У него нет матери, Бог создал Адама из земли.
Во-вторых, необходимо учитывать, что эти слова (цитата «б») сказаны Адамом до своего грехопадения, тогда, когда они с Евой «были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» (Быт., гл. 2, ст. 25). Стало быть, из Священного писания Книги Бытия, вытекает, что Бог повелел людям (мужчинам и женщинам, которых Он сотворил, а Адам и Ева присоединились к остальным людям позднее, после своего грехопадения), чтобы они жили-были «как одна плоть». Таким образом Адаму, которого Бог создал, и из ребра которого Он сотворил Еву, Бог вложил в разум и уста сказать то, что относится не к Адаму и Еве, которые на тот момент жили в раю и должны были там, в раю, оставаться и далее, а ко всем прочим людям, которых Бог уже создал до них, что Бог повелел им всем жить семейной жизнью. И Бог не ставит человеку в вину его семейную жизнь, а благословляет ее. Стало быть стыдиться людям своего семейного образа жизни не следует. То, что людям благословил делать Бог, - жить семейной жизнью, во взаимной любви производить свое потомство всем известным способом, - стыдиться нелепо. А по сути дела – грех.
в) Апостол Павел (1 Кор., гл. 7, ст. 1 – 12): «А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины. Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим. Впрочем это сказано мною как позволение, а не как повеление. Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе. Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я. Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться. А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, если же разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, и мужу не оставлять жены своей. Прочим же я говорю, а не Господь: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее».
При таком вполне традиционном понимании чего мы люди должны стыдиться, а чего нам стыдиться не следует, стыдливость, как я полагаю, следует понимать как неудовлетворенность человека из-за несоответствия его греховного поведения и мышления тому, что Бог вложил в его совесть, - не греши! Минимальный набор соответствующих требований всем хорошо известен:
- соблюдай установленные (общепринятые) правила поведения в церкви и в обществе;
- не делай другому того, чего не желаешь, чтобы делали тебе;
- не строй свое счастье на несчастьях других людей.
Принятие и выполнение этих требований (или, по крайней мере, добросовестное стремление к их соблюдению) по сути дела означает избавление от грехов, что на самом деле и составляет содержание понятия целомудрие. При понимании того, что человек по определению не может быть безгрешным, но должен бороться со своими грехами, целомудренным может быть признан тот, про кого можно сказать, немного изменив известное крылатое высказывание А.П. Чехова: «Он по капле выдавливает из себя раба греха». А капля она, как известно, и камень долбит. В том числе и камень наших грехов.
Целомудрие включает не только стыдливость, но и вообще – подавление страстей человека^[1]. Именно такое расширенное понимание одного из основополагающих начал нравственного / духовного поведения человека, как мы полагаем, наиболее точно определяет смысл того, что В.С. Соловьев обозначил словом «стыдливость».
Благоговение понимается как Богопочитание, как стремление строить свою жизнь во всех ее аспектах в соответствии с промыслом Божиим о человеке. Оно раскрывает духовные убеждения человека, основу его мотивации в жизни. Тем самым благоговение определяет критерии, исходя из которых человек формулирует цели и ставит конкретные задачи своего духовного развития. Они вытекают из благоговейных убеждений человека или, по крайней мере, не должны противоречить этим его убеждениям. При таком понимании смысла благоговения это слово вряд ли может быть корректно заменено каким-либо иным словом (понятием). Однако, есть родственное понятие, которое отражает не только любовь человека к Богу и его готовность мыслить, чувствовать и действовать по Божией воле, но и уже усвоенные человеком и претворенные им в действительность (в свое поведение, в свой образ жизни) чувства, мысли, действия, соответствующие Божественным требованиям и Божественному предназначению данного человека. Это понятие обозначается словом благочестие. Поэтому, мы считаем допустимым, не нарушая основные положения В.С. Соловьева о нравственных началах духовности человека, использовать слово «благочестие» в тех отношениях, которые предполагают благоговение человека перед Богом.

[1] Целомудрие как общеобязательная христианская добродетель (источник: https://azbyka.ru/otechnik/Germogen_Shimanskij/hristianskaja-dobrodetel-tselomudrija-i-chistoty-po-ucheniyu-svjatyh-ottsov-i-podvizhnikov-tserkvi/1).